Кот в мешке

Жулик отнесся к своему неблагозвучному имени вполне спокойно: мол, называй как хочешь, только кормить не забывай. Да почаще проверяй холодильник – может, там еще чего вкусненького завалялось… И пожалуйста, не прихлопни меня дверцей, как в прошлый раз. Больно же! Я ведь заглядываю в холодильник не с каким-то дурным умыслом, а из чистого любопытства – уж слишком соблазнительно из него пахнет. Раньше-то я жил во дворе и не знал, что на свете так много вкусных вещей…

Неделя шла за неделей, Жулик ел от пуза, быстро рос и внешне уже ничем не отличался от своих сверстников. Однако хитрости, наглости и тем более подлости в его характере не проявлялось. Вовсе нет, он превращался в сообразительного и добродушного кота. Быстро он усвоил и правила совместного проживания: получив несколько знатных взбучек, стал по нужде просится во двор и прекратил разбрасывать еду вокруг своей миски. Что касается еды, то кот хотя и подчинился навязанным ему правилам этикета, однако, судя по всему, недоумевал. Мол, какая тебе разница, как я ем: в миске или около нее? Я же не лезу в твою тарелку и не устраиваю тебе выволочек, например, за то, что ты пельмени ешь ложкой а не вилкой? Не лезу и не поучаю. Вот и ты не лезь! Мне так сподручней…

– Никакой ты не Жулик, – месяца через два заметил его хозяин, – а вполне порядочный кот. Во всяком случае, по столам не шастаешь… Правда, кроме того, что ты высовываешь язык, у тебя оказалась еще одна странная привычка – забираться ко мне на плечи и дремать там в свое удовольствие. И что интересно, ты не спрыгиваешь на пол, а ездишь на мне, когда я встаю со своего места. Ездишь, несмотря на очевидные неудобства, правда, уже не лёжа, а стоя. Наподобие того, как дрессированная собачка катается на спине цирковой лошади, когда та размеренной рысью кружит по арене. Впрочем, надо отдать тебе должное: кот ты достаточно сообразительный и потому удерживаешься на моем плече без применения острых когтей. Вот откуда у тебя такие замашки? Я тебя этому не учил. Что скажешь в своё оправдание? А, Жулик? Незаконнорожденный сын цирковой артистки по кличке Мурка?

Тот уставился на хозяина своими зеленоватыми глазами, потом потянулся и зевнул. Но ни подтверждать, ни опровергать неубедительную версию не стал. Видимо, потому, что считал такое занятие ниже своего котовского достоинства. Тем более, что хозяин вторгся в интимные аспекты жизни далеких и неизвестных ему предков, которые жили задолго до него, и по его разумению, – в какой-то другой эре.

– Такое впечатление, – продолжал изгаляться над бессловесным созданием его словоохотливый благодетель, – что кто-то из твоих предков либо выступал в цирке, либо жил на пиратской шхуне и был там заместо попугая, которые, как известно, обожали сидеть на плече у капитанов или боцманов тех морских разбойников. Если так, то тебя нужно было назвать не Жуликом, а Роджером – по названию черного пиратского флага. По масти ты тоже подходишь… Кстати говоря, череп на том флаге, так же как и твоя самодовольная морда, то ли улыбается, то ли усмехается. Поэтому тебя следовало бы наречь не Жуликом, а Весёлым Роджером. А? Что скажешь, усмехающийся Жулик? Были у тебя в роду коты-флибустьеры?

Pages: 1 2 3